?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Выскубов С.П. В эфире "Северок"

На следующий день в восемь утра немцы начали генеральный прочес. У оставшихся в живых партизан этот день не сотрется в памяти — 24 июля 1942 года.

...Зуйские леса со всех сторон блокированы фашистами. Дороги перекрыты и патрулируются танкетками. Над лесом висит «рама». Противник решил выбить партизан на открытую, голую местность и там всех уничтожить.


Первыми вступили в бой с карателями заставы. Среди них на одной из высоток укрепилась группа под командованием Ураима Юлдашева. Горстка храбрецов вела неравную схватку с врагом, численностью до батальона.

Заставе была поставлена задача задержать противника на час-полтора, чтобы дать возможность основным силам партизан занять оборонительный рубеж. А люди Юлдашева сдерживали врага около трех часов.

Но вот уже боеприпасы на исходе — осталось не больше чем на полчаса боя. Что же дальше? Ждать подкрепления? Его не будет. И Юлдашев приказывает отходить. Но отход кто-то должен прикрыть! Поразмыслив, Ураим остается сам.

Бойцы незаметно для врага уползли, как ни тяжело им было оставлять своего командира. Немцы некоторое время не наступали: чего-то выжидали. А может, в то время к ним подходило подкрепление?

Тихо на заставе. Но затишье длилось недолго. Вот поднялась одна цепь фашистов, другая. Гитлеровцы шли прямо на Ураима: напористо, энергично. Уже видны лица наступающих, а застава молчит...

Немецкий офицер размахивает пистолетом, что-то кричит своим солдатам: видимо, приказывает взять партизана живым. Юлдашев не стреляет — подпускает ближе. Сцепив зубы, он все крепче прижимает к плечу автомат.

О чем он думал в тот миг? Не сомневаюсь, что о смерти не думал, хотя и смотрел ей прямо в глаза.

Фашисты шли с гиканьем, не стреляя. Вдруг Ураим поднялся во весь рост и полоснул по приближающимся к нему гитлеровцам. Цепь карателей дрогнула: кто повернул назад, кто залег. А Юлдашев все поливал и поливал их свинцом.

Неожиданно его автомат смолк: кончились патроны. Ураим попытался уползти между камней, но было уже поздно — везде каратели. Тогда он выхватил из-за пояса единственное оставшееся у него оружие — кинжал и притаился за валуном. Нет, дешево жизнь свою Ураим не отдаст...

Гитлеровцы снова поднялись и перебежками стали приближаться к смельчаку. Несколько человек отделились и бросились вперед — видимо, хотели схватить Юлдашева.

Он сбил кинжалом одного фашиста, другого, третьего. [162] Когда его рука снова была занесена, у него ударом автомата выбили из рук кинжал.

Юлдашев тут же вцепился в горло немца и задушил. Его схватили. Вырываясь и отбиваясь, Ураим впился жилистыми, но сильными руками в горло еще одного врага. В этот миг Юлдашева прошила автоматная очередь, и он вместе с задушенным гитлеровцем рухнул на истоптанную, окровавленную землю.

Бой на высоте 1025 разгорался все сильней и сильней. В небе низко кружились самолеты, то поливая партизан свинцом из крупнокалиберных пулеметов, то ритмично сбрасывая бомбы. И тогда земля дрожала, дыбилась, все превращалось в хаос из поднятых на воздух разломанных деревьев, камней, земли. Немецкие и румынские солдаты непрерывно штурмовали ее, но всякий раз натыкались на яростное сопротивление и откатывались, неся большие потери: партизаны стойко удерживали свой плацдарм. В обороне были все, даже больные и раненые.

Отходить нам — некуда: высота блокирована. Значит, надо собраться с последними силами и стоять, стоять насмерть. До последнего вздоха!

И партизаны стояли.

Северо-западную сторону высоты защищали раненые, женщины и несколько партизан Зуйского отряда. Здесь же, за камнями, лежали и мы с Николаем. С нашей стороны был крутой подъем, но немцы и тут карабкались вверх и все кричали: «Рус, сдавайся!»

И Григорян и я стреляли прицельно, наверняка, экономно. Гранаты держали на самый критический момент. Гитлеровцев подпускали близко и только тогда открывали огонь. Дадим короткие очереди и смотрим, покатились ли вниз, убиты или живы. И снова поджидаем  новой атаки. А позади рвутся снаряды, бомбы, мины... Иногда нас присыпает землей, оглушает...

Я почему-то больше всего боялся, что «Северок» выйдет из строя, что в него попадет пуля или осколок снаряда. Поэтому прижимал рацию к себе, закрывал своим телом. И сохранил.

Справа от меня, за камнем, притаился Николай Григорян. Слева, метрах в десяти, за сваленной сосной, — молодой партизан. Он что-то крикнул мне, показывая на свой автомат — видно, кончились патроны, но я не расслышал: разрыв мины заглушил. Смотрю, парень стал уползать в глубь обороны. А в это время немцы пошли в очередную атаку, и мы открыли по ним огонь.

Вдруг там, где лежал партизан, появились двое фашистов: они погнались за ним. Я прицелился и выпустил короткую очередь. Один гитлеровец рухнул, другой продолжал карабкаться на высоту.

Из-за шалашей вынырнул командир района капитан Кураков и закричал убегающему партизану:

— Стой!.. Назад!..

Немец приостановился и направил автомат на Куракова. Но выстрелить не успел: моя короткая очередь сразила его.

Кураков взял у убитого гитлеровца автомат и отдал молодому партизану. Потом подполз ко мне.

— Передадите на Большую землю, — сказал он и сунул бумажку с текстом радиограммы.

— Есть передать, — ответил я.

— Сейчас пришлю бойца на замену, а вы с Григоряном ступайте в укрытие.

— Людей же мало, товарищ капитан! — возразил я. — Тяжело держать оборону.

— Тяжело, говоришь? Верно, тяжело. А что поделаешь? Дотянуть бы только до ночи...

— Продержимся, товарищ капитан, — вздохнул я. — Бойцы выстоят. — Я посмотрел на Куракова. На лице его появилось еще больше морщинок, обветренные губы потрескались. Одни глаза оставались прежними — излучающими доброту и бесстрашие. Кураков похлопал меня по плечу, сказал тихонько:

— Ну, держитесь, мои ребятки, — и зашагал в глубину обороны, туда, где без конца на высоту лезли немцы. [164]

Очередной сеанс связи — в четырнадцать ноль-ноль — не состоялся. Не до связи было: более часа отражали атаки карателей! Только вечером сообщили на Большую землю о прочесе и просили бомбить скопления фашистов в указанных нами координатах.

Весь день раскаленный воздух дрожал от густой канонады. Высоту лихорадило от тяжелых взрывов бомб и снарядов. Немцы без перерыва штурмовали и с каждым часом становились все злее, ожесточеннее.

Немногим более трехсот партизан выдержали за день четырнадцать атак. А ведь наступало около двадцати тысяч солдат и офицеров. Не двести, не две тысячи, а двадцать тысяч! Двадцать тысяч автоматов поливало нас свинцовым огнем. И что поливало? Мизерный пятачок высоты!

* * *

Наконец пришла долгожданная ночь, и немцы прекратили штурм. Над лесом одна за другой взвивались и подолгу висели в черном небе ракеты. Теперь надо прорываться. Но как, где? Высота ведь блокирована! И оставаться бессмысленно. Это значит — всем погибнуть. Завтра обрушится такой шквал огня, что вряд ли кто уцелеет...

Капитан Кураков спокоен, деловит, энергичен. Кажется, ни одна даже самая незначительная мелочь в этой сложной и ответственной обстановке не ускользает от его внимания. Он ходит от одного отряда к другому, подбадривает бойцов.

Партизаны верили ему. Теперь, в этой тяжкой ситуации, он казался нам богом. В его руках судьбы всех нас! Да, мы верили капитану, вверяя ему самих себя. Мы знали: он умный и очень смелый командир, решения всегда принимает мудрые.

Вот и сейчас были уверены, что Кураков найдет правильный выход из положения и мы вырвемся из кольца.

Капитан послал разведчиков нащупать не охраняемый карателями проход. Но немцы обстреляли их то в одном, то в другом месте. Вернулись ребята ни с чем. Наконец весельчаку и балагуру Алексею Вадневу удалось обнаружить между скал такой проход.

В двадцать четыре часа за разведкой двинулись партизаны. Без паники, один за другим спускались люди с крутого обрыва. Раненых и детей на руках сносили [165]вниз. Ни стука, ни стона, ни ребячьего плача слышно не было! За ранеными спускался штаб района.

К нам подошли наши парашютисты: Иванов, Шишкин, Федотов, Балашенко, Фокин, Мовшев, Катадзе. Мы обнялись, попрощались. Может, в последний раз виделись?..

Группа Саши Иванова оставалась прикрывать нас. Ценой своей крови, а может, и жизни они должны были обеспечить благополучный выход из окружения всех партизан, приковывая к себе противника. Другого варианта не было.

Когда спускались, на дне ущелья на случай несчастья, подстраховывали два партизана. Но ничего непредвиденного не произошло: все спустились благополучно.

Перед нами речушка. Осторожно, цепочкой, побрели партизаны по воде. Неподалеку, по обе стороны, мы увидели костры, которые жгли немцы и румыны.

Вдруг людская цепочка приостановилась, все замерли. Но последовала команда — не задерживаться, продолжать движение по воде. Соблюдая предосторожность, партизаны двинулись дальше: шли, как говорится, по острию ножа...

Наконец опасная зона осталась позади. Все с облегчением вздохнули. У подножия горы Терке сделали привал. Потом поднялись на гору и по хребту направились в сторону деревни Ангара (ныне Перевальное).

Заняв оборону, отряды начали укрепляться. Это место также было удобно для обороны: подход с двух сторон и деревня рядом, внизу. Вряди ли кому придет в голову, что партизаны могут здесь находиться!

Наступило утро. Солнце встало рано, позолотив верхушки деревьев. Было безветренно.

Ночь прошла в напряжении: никто из партизан не сомкнул глаз, каждый думал, что немцы вот-вот обнаружат нас и снова завяжется бой.

В шесть утра послышался гул фашистских самолетов. Они пролетели бреющим полетом над оставленной нами высотой и сбросили бомбы. Земля содрогнулась от взрывов. Поднялись черные столбы дыма. Несколько минут стервятники обрабатывали высоту. Потом шквал огня обрушила на нее немецкая артиллерия. И снова бомбили самолеты, а артиллерия все смешивала...

В восемь утра до нас докатилась ураганная стрельба автоматов и пулеметов: гитлеровцы, видимо, направили всю мощь своего огня на высоту. [166]

— Штурмуют, — глядя в бинокль, сказал Кураков.

У меня сжалось сердце: там же наши боевые друзья! Живы ли? Выйдут ли из окружения?

Через полчаса все смолкло. Потом раздался глухой взрыв, и высоту окутал густой дым: по всему видно, горели шалаши, землянки...

Comments

( 9 comments — Leave a comment )
kneejnick1
Mar. 16th, 2017 10:52 am (UTC)
Вряд ли кто-то из партизан наблюдал за последними минутами жизни Ураима Юлдашева...

А что если перефразировать "тактика непрямых действий как основа действий подразделений в тылу противника" -
тактика непрямых действий как основа действий против подразделений партизан?

Успешные родезийские операции как бы наводят на мысль...
http://itishistory.ru/1m/3_specnaz_70.php
http://warspot.ru/3423-operatsiya-eland-maloy-krovyu-moguchim-udarom
djek4
Mar. 16th, 2017 11:31 am (UTC)
там были подразделения полицейские из местных, видимо после операции поделились. Вообще с информацией было хорошо в обе стороны, и партизаны знали обо всем что творилось у немцев, и немцы тоже всегда знали где находятся партизаны. Но кстати сказать партизанами эти подразделения в тылу противника называли условно, так как состояли они из кадрового состава заброшенных в тыл противника частей. Если и были местные то не более 30% личного состава. Командовали только кадровые офицеры. Причем постоянно осуществлялась ротация, с большой земли присылали новых командиров а кого то отзывали.
kneejnick1
Mar. 16th, 2017 12:02 pm (UTC)
ага понятно! - главное информация о подвиге Ураима дошла до нас...

djek4
Mar. 16th, 2017 04:27 pm (UTC)
там вообще уникальный бой был, наши уничтожили 1200 немцев при собственных незначительных потерях, около 20 человек убитыми и 50 раненных.
djek4
Mar. 16th, 2017 11:35 am (UTC)
По поводу контр-партизанских действий подтвержу твое мнение. Наиболее продуктивным является именно метод малых контрпартизанских групп действующих в районе действий партизан. В свое время проводился такой эксперимент во время чеченской компании, но распространения не получил, хотя действия данного подразделения характеризовались положительно.
kneejnick1
Mar. 16th, 2017 12:03 pm (UTC)
ну не мнение - а так предположение )))

"но распространения не получил" - странно почему?
djek4
Mar. 16th, 2017 04:33 pm (UTC)
Сформировали одну группу которая два месяца сидела в лесах близ шатоя, собирала сведения о бойках. Потом приехал генерал, вздрючил всех за эту затею, и в первую очередь направленца за то что не получили согласования в штабе группировки, не отправли записку в москву. Но мысль была как раз в том чтобы в штабах сведения не утекли.
wolk28
Apr. 1st, 2017 04:38 pm (UTC)
Потому что штабисты работали на свой карман и продавали сведения всем желающим.
djek4
Apr. 1st, 2017 05:02 pm (UTC)
Да, были такие подозрения. Еще федералов заставляли делиться инфрормацией с вновь созданным МВД чечни. Вот оттуда точно все утекало.
( 9 comments — Leave a comment )